Бицикл Бабского! Еще один деревянный велосипед от Ильфа и Петрова

  Стук колотушки, донесшийся из-за угла, прервал печальные вычисления. Филюрин поднял чистое лицо и прислушался. Стук разросся, к нему присоединились еще трещеточные звуки и словно бы грохот падающей мебели.

   На площадь въехал изобретатель Бабский верхом на деревянном велосипеде. Над толстым еловым рулем трепетала пыльная борода, похожая на детские штанишки. Заметив Филюрина, изобретатель сделал крутой вираж, намереваясь остановиться, но инерция тяжелого аппарата была так велика, что Бабскому пришлось с раскоряченными ногами описать два кольца вокруг статуи, пока велосипед не остановился.

   -- Скорее! -- крикнул Бабский.

   -- Что скорее? -- спросил Филюрин, недоумевающе моргнув светлыми ресницами.

   Но было уже поздно. Остановившийся велосипед накренился и рухнул на плиты, потащив за собою седока. Бабский вытащил ногу из-под шпагатной передачи и раздраженно обратился к Филюрину:

   -- Просил же я вас подержать мой бицикл! Я -- прошу убедиться -- еще не выучился им как следует управлять! Нужно еще усовершенствовать тормоз и свободное колесо.

   Вдвоем они подняли велосипед, оказавшийся очень тяжелым, и прислонили его к одному из четырех фикусов, стоявших по углам цоколя.

   Бабский обеими руками раздвинул свою бороду и захохотал. Ударяя ладонью по велосипеду, он убеждал Филюрина:

   -- Дешевка! Материалу идет на восемь рублей! Прошу убедиться -- одно дерево! Сейчас еду за патентом. Бицикл Бабского! Каково?

   -- Из этого нужно сделать соответствующие оргвыводы! -- восхищенно сказал Филюрин.

   -- Какие выводы?

   -- Выпить.

   -- Это всегда можно. Дайте только патент получить.

   -- Изобретатель должен угощать, -- сказал Филюрин с убеждением.

   На фоне идущего к закату солнца фигура Бабского рисовалась грязно-оранжевой глыбой. Это был рослый старик с жирными плечами и бородой, полной пороху и мусора. Утверждали, что из его бороды однажды выскочила мышка.

   В каждом городе есть свой сумасшедший, которого жалеют и любят. Им даже немножко гордятся. Городской сумасшедший быстро проходит по бульвару, громко и косноязычно выкрикивая слова. Он с размаху открывает дверь кондитерской, но не успевает еще дойти до прилавка, как навстречу ему улыбающийся хозяин выносит на тарелочке миндальное пирожное. Сумасшедший хватает пирожное и, крича, убегает. Его преследуют дети. Но взрослые относятся к городскому сумасшедшему с почтением. Они привыкли к нему. Он стал для них достопримечательностью, наравне с городским театром и деревянной торцовой мостовой на главной улице.

   Есть в каждом городе и свой изобретатель. Его тоже жалеют, но не любят, а побаиваются. Мало ли что может вдруг сочинить городской изобретатель!

   Бабский был одновременно городским сумасшедшим и городским изобретателем. Целыми днями он бродил по пищеславским учреждениям, предлагая изобретения и усовершенствования всякого рода. А ночью он работал в своей маленькой комнате, пыльное окно которой смотрело на Косвенную улицу. То слышалось оттуда гудение паяльной лампы, то взвывала автомобильная сирена.

   Бабский не брезговал ничем. Окончив опыты над автомобильной сиреной, он изобретал вакцину, которая при впрыскивании в голенища делала сапоги огнеупорными! Провалившись на вакцине, Бабский в течение суток ломал голову над тем, как бы приурочить раскаты грома к двухлетнему юбилею работы местного госцирка. Провалившись на громовых концертах, неутомимый изобретатель произвел на свет "перпетуум мобиле", сделанное из двухрублевых ходиков и мятого самовара, емкостью в полтора ведра. Но и "перпетуум мобиле" не вышло. Тогда Бабский сварил опытный кусок мыла против веснушек. Он уже вышел на улицу, чтобы отнести мыло на пробу в аптечный подотдел, как его осенила мысль о постройке деревянного велосипеда. Изобретатель работал три дня, и из его рук вышел "бицикл Бабского". Все это время мыло лежало в левом кармане брюк, нагревалось и, никому не видимое, меняло свой яичный цвет на голубой.

   -- Скажите, Бабский, -- спросил Филюрин, помогая изобретателю взобраться на кадку с фикусом, -- изобретать -- это трудно?

   Бабский тяжело перелез с кадки на камышовое седло велосипеда и, кряхтя, ответил:

   -- Простейшее дело.

   Раздался гром. Деревянная машина, вздрагивая, покатилась по площади.

   -- Что это дает в месяц? -- крикнул Филюрин вдогонку.

   -- Рублей шестьдеся-а-а-ат! -- донеслось сквозь грохот.

   Бицикл Бабского исчез в ослепляющей печи заката.

Илья Ильф, Евгений Петров

Светлая личность